Вы заходите в зал, поворачиваете за угол — и видите огромный холст с двумя-тремя размытыми прямоугольниками цвета. Больше ничего. Ни людей, ни пейзажа, ни сюжета, за который можно зацепиться.
А рядом кто-то вытирает слёзы.
Если первая мысль была «я бы тоже так смог» — вы не одиноки. Мимо Ротко проходят с этим чувством тысячи умных, любопытных людей. И почти все они пропускают один шаг, без которого ничего не работает.
Инструкция, которую он оставил
Ротко жёстко контролировал показ своих работ и оставлял кураторам подробные указания.
Вешать низко — так, чтобы картина была обращена к телу зрителя целиком, а не висела на уровне глаз, как принято. Приглушённый свет. Минимум белой стены вокруг. По возможности — только его работы в зале.
И главное: оптимальное расстояние для зрителя — восемнадцать дюймов, около сорока пяти сантиметров. Он также просил, чтобы в зале одновременно находилось не больше одного-двух человек. Чтобы погружение было полным.
Зачем так близко
На сорока пяти сантиметрах происходит простая физическая вещь: картина заполняет всё поле зрения. Вы больше не смотрите на объект — вокруг вас нет ничего, кроме цвета.
Ротко объяснял это через масштаб. Маленькая картина, говорил он, ставит вас вне вашего опыта: вы разглядываете что-то со стороны. Большая помещает вас внутрь. Он сравнивал маленькие работы с романами, а большие — с драмой, в которой участвуешь напрямую.
Есть его формулировка, которая объясняет всё: картина — не изображение опыта, картина и есть опыт.
Художник как проектировщик состояний
Вот что здесь принципиально и что обычно упускают. Ротко не изображал переживание. Он его конструировал — задавал условия, при которых оно возникнет.
Размер холста рассчитан на то, чтобы заполнить поле зрения. Высота развески — чтобы картина обращалась к телу, а не к глазам. Приглушённый свет — чтобы работали лессировки, десятки тончайших слоёв краски, которые пропускают и отражают свет, создавая свечение изнутри. Количество людей в зале — чтобы не мешало присутствие других.
Это не оформление зала. Это проектирование опыта: набор параметров, каждый из которых отвечает за конкретный эффект.
Искусство здесь работает не как сообщение, а как среда. Оно не рассказывает вам про состояние — оно вас в него помещает. Разница та же, что между «мне рассказали про горе» и «я горевал».
Именно поэтому репродукция не работает. Не потому что хуже качество, а потому что рушится конструкция: пропадает размер, свет, дистанция. Остаётся картинка с прямоугольниками — то есть ровно то, над чем смеются те, кто видел Ротко только в интернете.
Про слёзы
Люди плачут перед его работами достаточно часто, чтобы это стало известным явлением. Смотрители крупных музеев узнают этот сценарий.
Сам Ротко говорил в интервью 1956 года: то, что многие не выдерживают и плачут перед его картинами, доказывает, что он передаёт базовые человеческие переживания. И добавлял, что плачущие переживают то же, что переживал он, когда писал.
Это не слёзы умиления от красоты. Реакция обходит осознанное истолкование: вы плачете не потому, что картина изображает что-то грустное, а потому что большое поле модулированного цвета вызывает физиологический отклик, который проявляется как эмоция.
И вот что важно: те, кто уверенно говорит, что ничего не почувствовал, почти всегда видели Ротко на репродукции или с другого конца зала. Дело не в картине. Дело в расстоянии.
Почему сегодня это почти не работает
В Тейт Модерн есть отдельный зал с его росписями — тот самый цикл, который он в итоге отказался отдавать в ресторан Four Seasons, поняв, что там его работы станут дорогими обоями.
Зал сделали с одним входом, и это правильно: посетитель оказывается окружён, а не проходит насквозь.
Но дальше всё наоборот. Картины повесили значительно дальше друг от друга, чем он просил. В центре поставили скамейки — они приглашают сесть и смотреть издалека. А перед работами натянули канат, который держит зрителя минимум в четырёх футах.
То есть человек физически не может выполнить единственное условие, при котором это работает.
Где увидеть Ротко
Честно: в постоянных российских собраниях работ Ротко нет.
Были привозные выставки. Эрмитаж показывал живопись и графику из собрания Национальной галереи искусства в Вашингтоне с декабря 2003-го по март 2004-го, к столетию художника, — это была первая выставка Ротко в России. Весной и летом 2010-го «Гараж» привозил двенадцать работ 1949–1969 годов из частных собраний. Обе давно закрылись.
Ближайшее место с оригиналами — Арт-центр Марка Ротко в Даугавпилсе, его родном городе в Латвии. Там постоянная экспозиция.
Но принцип, который он сформулировал, не принадлежит только ему. Он про расстояние, масштаб и цвет — и работает с другими работами тоже.
Куда пойти в России
Ниже — работы, которые устроены по тому же механизму: большой размер, цвет как главное действующее лицо, эффект среды, а не изображения.
Москва
Кандинский, «Композиция VII» — Новая Третьяковка, Крымский Вал. Самый близкий по принципу вариант. Полностью беспредметная, огромная. Подойдёте вплотную — разглядывать нечего, остаётся чистый цвет и ритм. Кандинский, к слову, тоже проектировал воздействие: он слышал цвета как звуки и выстраивал композиции как музыкальные.
Врубель, «Демон поверженный» — Третьяковка на Лаврушинском, Врубелевский зал. Вытянутый огромный холст, и вблизи он распадается на мозаику мазка: фигура исчезает, остаётся мерцающая поверхность. Тот самый эффект — с расстояния сюжет, вблизи среда.
Врубель, панно «Принцесса Грёза» — там же. Четырнадцать метров, во всю стену зала. Здесь размер работает сам по себе: охватить взглядом невозможно, приходится входить внутрь.
Филонов — Новая Третьяковка. Другой механизм, но эффект похожий: полотна состоят из тысяч мелких ячеек, глаз проваливается внутрь и не может выбраться. Хорошо для длительного стояния.
Лентулов — Новая Третьяковка. Цветовые разложения архитектуры, где цвет важнее предмета.
Петербург
Матисс, «Танец» и «Музыка» — Эрмитаж, Главный штаб, зал 440. Пожалуй, лучший вариант в России для этой практики. Огромные панно, три цвета, никаких деталей. Вблизи это чистое цветовое поле, и оно работает ровно так, как задумывал Ротко.
Матисс, «Красная комната» («Гармония в красном») — Эрмитаж, Главный штаб. Всё поле залито одним красным. Подойдите вплотную — и вы буквально внутри цвета.
Кандинский, «Композиция VI» — Эрмитаж. Парная к московской «Композиции VII», такая же большая и беспредметная.
Куинджи, «Лунная ночь на Днепре» — Русский музей. Здесь другой эффект, но родственный: свечение изнутри. Куинджи добивался того же, что Ротко лессировками, — чтобы свет шёл из картины, а не падал на неё. Современники не верили, что за холстом не спрятана лампа.
Филонов — Русский музей. Крупнейшее собрание, больше, чем в Москве.
Брюллов, «Последний день Помпеи» — Русский музей. Не абстракция, но масштаб такой, что охватить невозможно.
Перед походом сверьтесь с сайтом музея. Работы перевешивают, увозят на выставки, залы закрывают на ремонт — список выше про постоянные собрания, а не про гарантию, что сегодня всё висит.
Ещё одна оговорка. Возле главных работ обычно есть ограждение — встать в сорока пяти сантиметрах не дадут. Подойдите настолько, насколько разрешат: даже метр вместо трёх меняет опыт заметно.
И альтернатива, если музей недоступен. Распечатайте большую репродукцию — А2 или крупнее — и встаньте вплотную. Свечение потеряется, но главное условие выполнится: поле зрения заполнится, роль наблюдателя исчезнет.
Что из этого следует не только про картины
Мы привыкли смотреть на всё с безопасной дистанции. Руки за спину, вежливые полтора метра, взгляд издалека — так нас научили вести себя в музее и, кажется, не только там.
Дистанция даёт контроль. С расстояния вы остаётесь тем, кто смотрит: можете оценить, сравнить, решить, нравится или нет.
Вблизи контроль исчезает. Вы перестаёте быть наблюдателем и становитесь тем, с кем это происходит.
И это, по сути, единственное различие между «посмотреть на своё состояние» и «побыть в нём». Между «я знаю, что мне тревожно» и тем, что случается, когда вы перестаёте держать это на расстоянии вытянутой руки.
Подойти ближе — отдельное действие. Оно требует решения. И почти всегда именно оно оказывается тем шагом, который пропускают.
Попробуйте сами
Из инструкции Ротко получается практика на пять минут — её можно сделать в ближайшем музее или дома с большой репродукцией. Она называется «Если мне тревожно», и вот почему: расстояние, на котором вы держите картину, обычно совпадает с расстоянием, на котором вы держите себя.
Сначала посмотрите как обычно, потом подойдите вплотную — и отметьте, на каком расстоянии вы оценивали, а на каком начали чувствовать. Открыть практику →
Что с этим делать дальше
Ротко рассчитывал размер, свет и дистанцию, чтобы с человеком что-то произошло. Мы на встречах занимаемся тем же самым, только материал другой: краска, бумага, полтора часа и несколько точных вопросов — и человек оказывается не рядом со своим состоянием, а внутри него.
А дальше уже находятся слова. Но не наощупь, а от готового.
Про то, как вообще смотреть картины и что делать с первыми десятью минутами, — в статье «Мы разучились смотреть». А попробовать сократить дистанцию вместе с нами — на арт-коучинге: бесплатная химическая сессия, открытые сессии и корпоративные форматы.
Источники
- Инструкции по развеске, расстояние в восемнадцать дюймов, один-два человека в зале — Sotheby's, «21 Facts About Mark Rothko»: sothebys.com.
- История зала в Тейт Модерн, канат и скамейки — Art UK, «How to look at Mark Rothko»: artuk.org.
- Интервью 1956 года про слёзы, сравнение с романом и драмой — Artsy.
- История Four Seasons и передача цикла в Тейт — Arzamas, «Как смотреть картины Марка Ротко»: arzamas.academy.
- Выставка «Марк Ротко. Живопись и графика (1903–1970)» из собрания Национальной галереи искусства (Вашингтон), 16 декабря 2003 — 8 марта 2004: Государственный Эрмитаж.
- Выставка «Марк Ротко. В неведомый мир», 23 апреля — 14 августа 2010: Музей «Гараж».
- Постоянная экспозиция оригиналов — Арт-центр Марка Ротко, Даугавпилс.
- Работы Ротко защищены авторским правом, поэтому мы их не воспроизводим: смотреть — на сайтах Tate и National Gallery of Art.
#какустроено #Ротко #каксмотретькартины #цветовоеполе #проектированиесостояний #Эрмитаж #НоваяТретьяковка #Русскиймузей #арткоучинг #МыДолжныБытьВоображаемы